В последнее время обстоятельства складывались так, что я либо не успевал, либо не хотел, либо не мог ничего писать. События меж тем текли, не давая опомниться. Посему изложу самые яркие из них в хронологической последовательности, пусть и без указания дат.
1)Моя знакомая с allelves таки нашла своего молодого человека. Я почувствовал, как некая глыба свалилась с моих плеч. Однако, наше довольно долгое общение не давало мне права просто устраниться при первой же возможности... Узнав историю их отношений, я начал испытывать беспокойство о ней, какое испытывают родители, отпуская своих великовозрастных детей из дому в поздний час. Не знаю с чего вдруг появилось это чувство, но факт... Теперь я как будто чувствую ответственность за нее, как за родную. Но с чего? Последствие долгой роли утешителя? Разница возрастов ее и того, кого она любит? Привычка думать о ней как о младшей и довольно беззащитной?
В довершение всего она еще и назвала меня братом. Все время относился скептически, и даже несколько осуждал такие "родственные" связи, но, ощущая описанную выше ответственность старшего, на этот раз почему-то согласился.
Получилось так, что mell и свежеобретенная "сестра" начали списываться. Сначала я опасался этого контакта по принципу "как бы чего не вышло", но, как выяснилось, это общение было приятным для обеих.
И началось... Из уст mell я узнал о "родственнице" на порядок больше, нежели мне удалось раскопать самому ха полгода. Та открылась ей сразу и целиком. Некоторые же факты этой "исповеди" меня удивили уже тем, что я привык видеть их принципиально иначе. Выяснилось, что,оказывается, на положении "младшего" был я. Каким образом, исходя из опыта нашего общения, не знаю, но вывод есть вывод. Кроме того, факт того, что mell за два вечера узнала о ней больше, чем я за полгода меня откровенно уязвил. Нет, само собой я и сам "не напрашивался". стараясь не будить в ней нездорового интереса к своей персоне, но порой из нее было и слова не вытащить. С чего бы? Если она пыталась интриговать меня своей таинственностью, то явно зря, ибо наше общение изначально пошло по дружескому пути.
2) Праздника, который мы с Вовой готовили для Лени не вышло. Его девушка, которую мы встречали, наверное, с тем волнением и трепетом, с каким не встречают и своих, наотрез отказалась ехать туда, куда требовал наш план, не слушая никаких аргументов: ни тех, что взывали к целесообразности и удобству, ни тех, что взывали к плачевному состоянию ее возлюбленного. Иными словами, о нем она думала явно меньше всего, что сперва было нами не понято, а затем осуждено. В довершение всего они с Леней еще и поссорились в результате телефонного разговора. После этого мы с Вовой, исполнив свой дружеский долг, почли за лучшее убраться побыстрее, пока своими исключительно благими действиями не навлекли еще каких горестей на головы этих взбалмошных особ.
Конечно же, они помирились и забыли о конфликте, но виденные факты заставили нас с Вовой серьезно призадуматься и посочувствовать нашему другу. Впрочем, он сам выбрал свою судьбу, и в этом, увы, мы ничем помочь ему не можем.
3)Умер дед. Пусть я почти потерял связь с той частью семьи, но... от этого не менее больно. Сложно понять, что я больше его не увижу и даже не услышу по телефону его голос. Впервые мне довелось ощутить невосполнимую, неисправимую потерю. Мысли об утрате заставляют вернуться к осмыслению моих отношений с обеими сторонами семьи и их причинам. Стараюсь не думать над этим, поскольку по сути это цепь взаимных обид, недопониманий и боли. Виновного здесь не найти, и даже не разобраться беспристрастно. Участники истории либо отказываются от нее, либо уходят. Скоро этот процесс завершится и надо мной ничто не станет давлеть. Правда, почувствовав вероятную цену этого "освобождения", я уже вовсе не хочу ее платить. Даже наоборот.
Известие пришло утром. А ночью я был счастлив, и был так далек от мысли о том, что кто-то может уйти, или что вообще может случиться нечто плохое, тем более необратимое!
Странно все-таки и жестоко устроена наша жизнь...